2x2 | Общество | Уроки английского

Уроки английского

Общество 10:20 | 17 января | 2013
Автор: Анна Геут
Уроки английского

Однажды наши мальчишки увидели, что Рыжая – лысая. Она разговаривала с каким-то учителем в фойе и, подняв руку, перебирала или поправляла волосы на затылке. Начес сдвинулся, под ним оказалась лысина

Мальчишки прибежали в класс и рассказали об этом. Как мы ликовали! Как радовались! Повторяли и повторяли друг за другом: «Рыжая лысая! Рыжая лысая!» К кому не заглянешь в глаза – там радостное узнавание того, что тебя понимают. Это как кричать среди фанатов футбола «Наши победили!». Хотелось бросаться в объятия.

Рыжая – это была ее многолетняя кличка. Если я напрягусь, то вспомню, что звали ее Любовь. Отчество пока не всплыло в памяти – возможно, Владимировна или Николаевна. Пожилая полная женщина. Бледное отечное лицо в морщинах и мешочках. Жидкие седенькие волосики, крашенные хной и, конечно, химическая завивка. Химка, как тогда говорили.


 

(Нотабене: «Ты пробовала химку?» - спросил однажды меня мой брат. Я только поступила в вуз. «Нет, боюсь волосы испортить», - ответила я. Он промолчал. Только через год я поняла, что он спрашивал, пробовала ли я наркотик – так называлась на сленге определенным способом приготовленная конопля.)


 

Не надо говорить о детской жестокости. О том, что корни ее – в том, что дети не знают, что такое боль. Да и вообще – их радость по поводу лысины может быть даже не издевательской, а это просто естественная радость узнавания мира. Фигня все это.

Просто если смеяться – не страшно. А когда ослабевает тот леденящий ужас, который сопровождает каждый урок английского, когда легче дышать, потому что обруч страха отпускает грудь, – тогда и приходит радость. Тогда отличники братаются с двоечниками, девчонки – с мальчишками.

Не надо говорить о детской жестокости. 

Фото: liveinternet.ru

 


Впрочем, это единственное светлое воспоминание, связанное с Рыжей.Мы только что перешли в 4 класс. После третьего, после начальной школы. Нас предупреждали, что будет труднее, потому что у нас будет не один учитель, а несколько. Мы будем заниматься не в одном кабинете, а между уроками по коридорам и лестницам переходить то в один, то в другой. И нельзя опаздывать. Но не все так страшно: не все учителя будут «чужими», один будет «своим». Будет классный руководитель, который поможет, подскажет, будет проверять дневник, вести политинформацию, классные часы и вызывать родителей.

Нашим классным руководителем стала Рыжая.

Единственное, что я помню из ее уроков английского, это как она проверяла выученные слова. С этого она начинала каждый урок. И обычно этим же урок заканчивался.

Она поднимала того, кто сидел слева за первой партой первого ряда.

- Брат!

- … эээ… - открыть рот было страшно.

- Не тяни!

- Бразе… - ломались слабые.

- Как ты сказал?! Это что такое! Я как говорила! Ты учил? Я вижу, как ты учил!

- Теперь ты! – она поднимала того, кто сидел справа за первой партой первого ряда. Тот молчал, умудренный опытом первого. Не помню, как мы пришли к этому выводу (ведь мы сначала, наверное, как-то учили и отвечали), но все знали, что ответить даже правильно – это намного более рискованно, чем молчать. Поэтому стойкие молчали сразу.

Как христиане на арене, отданные на растерзание льву. Он отрывает куски от твоего товарища. Очень страшно за себя и очень жалко товарища. Она кричала, брызгаясь слюной, все, что думала о нас, наших умственных способностях, о том, как мы одеты, о том, что она знала о наших родителях – кем они работают и какие они люди. Вариантов была масса: от того, что такой тупой ребенок подводит таких достойных родителей, до того, чего еще ждать от нищих скотов и шлюх, которые плодятся.

Еще она могла дернуть сильно и толкнуть так, что ты упадешь. Но чтобы била – не помню. Или не била, или было так страшно, что память отключается.

Заканчивалось одним и тем же: постепенно она поднимала весь класс. Потом она, сыто урча (это не метафора), садилась выставлять двойки. На каждом уроке каждый ученик получал двойку. Потом каждый должен был принести свой дневник ей на стол. Она врисовывала в него оценку и напоминала, что вызовет в школу родителей, если на следующем уроке не будет рядом с двойкой маминой или папиной росписи.

Жалкие попытки защититься, вроде фраз «я забыл дневник» только ухудшали положение. Но мы нашли способ, как спасаться.

Она ведь была нашей классной руководительницей! Чтобы не тратить время, она вопросы классного руководства решала на своих уроках. Т.е. если ей рассказать о какой-то шалости, то она устраивала воспитательный процесс. Мы подбивали на это Вальку Дубровину. У Вальки были пьющие родители, бедная семья и, видимо, выработанное свойство мгновенно заливаться огромными струями слез и не только всхлипывать, но даже выть – громко, долго, не переставая и очень искренне. Наверное, Рыжая пугалась, что такие рыдания услышат другие учителя, поэтому она переставала обижать Вальку и бросалась на кого угодно другого. Поэтому Валя отделывалась дешевле всех (конечно, она была не дура и не переставала тихонечко рыдать даже тогда, когда уже полчаса ругали не ее).

«Валька, скажешь?» - мы знали, какая тема заденет Рыжую сильнее всего. Валька никогда не отказывалась. Ведь ее дома за двойки били.

Итак, звонок. В нашем классе – тишина. Образцовая дисциплина. Спины ровно, глаза в пол. Рыжей еще нет, но мы стоим. Заходит она. Говорит какие-то начальные слова, может, о теме урока, может еще о чем. Валя тянет руку.

- Что, Валя?

- А Трухин опять!

- Как опять? Опять???!!! – имелось в виду, что Андрей Трухин снова задирал девочкам юбки.

- Кому задирал? Тебе? Тебе? Тебе? Встать всем, кому Трухин задирал юбку!

Все молчат, опустив головы. Из двух зол выбиралось меньшее: тоже страшно и муторно, но без двойки в дневнике, без ответа перед родителями.

- Покажи, как он поднял юбку. До куда? А тебе? А тебе? А потом что он делал? За-гля-нул?!!! – Рыжая взвинчивала себя. Потом посылала кого-нибудь из учеников привести Трухина. Он был в группе немецкого.


 

(Нотабене: немецкий преподавала старенькая-старенькая Жаба. Я с ней никогда не общалась, поэтому не знаю ее имени. Думаю, кличка была из-за ее приплюснутого лица, длинного рта и висячих морщинистых щек. Ее все любили. Она никогда не ставила двойки. Главным условием на ее уроках было – шуметь не очень громко, чтобы не зашел директор. А Андрей Трухин жил рядом с работой моей мамы. И когда я приходила к маме, я гуляла с ним, хоть он и был главным хулиганом нашего класса. Мы всегда вместе проверяли тайник, о котором знали только я и он. Однажды Андрей доверил мне металлический рубль на хранение. Два или три года назад Ленка Кукотина написала мне, что он повесился. Я плакала.)


 

- Ты задирал юбку? Зачем? Что ты хотел там увидеть? – Андрей молчал, опустив голову. Рыжая заводилась от каждого своего вопроса сильнее и сильнее. Нам было по десять лет. Если я правильно понимаю, тогда мальчишки задирали нам юбки не для того, чтобы увидеть что-то под ней, а чтобы мы визжали и бегали за ними с криками «Дурак!».

Так проходило время до звонка. Она так увлекалась, что каждый раз была удивлена: «Уже звонок?»

А я помню еще одно свое чувство. Я его распознала с возрастом. Мое маленькое dignity сжималось от унижения. Я просто не знала тогда этого слова – унижение. Но именно оно добавляло к страху ощущение полной безвыходности.

*  *  *

Через год у нас был другой классный руководитель. А кто и как преподавал английский – я не помню. Я не помню уроков английского вплоть до одиннадцатого класса. Хотя примерно с восьмого я приобрела друзей по переписке (в журнале «Костер» печатались адреса). Помню двух – из Индии и Ирландии. Ирландец был старше меня, писал иногда мне о моих ошибках. И его почерк было очень трудно разбирать. Я буквально каждое слово переписывала в нескольких вариантах, прежде чем открыть словарь. А потом уже из кирпичиков складывала перевод. Может, имел в виду это, а может – то… Его письма приходили в длинных желтых конвертах.

Школьные будни...

Фото: liveinternet.ru


Еще помню, что я выписывала самоучители по английскому. Один из них назывался «Оксфордским» и был напечатан на дешевой тонкой желтоватой бумаге. В нем не было ни единого слова на русском. Поэтому было невозможно заниматься по нему самостоятельно. Где-то дома лежит до сих пор.

А еще помню, как соседи постучали в дверь: «Мы тут выкидываем лишние книги, вам не нужны?» Я пошла посмотреть то, что они выбрасывают. Среди прочего вытащила светло-бежевую книгу «Грамматика английского языка». Она была новая, страницы ее были плотными и гладкими. Я даже делала упражнения из нее. Где-то дома лежит до сих пор.

А в одиннадцатом к нам пришла Валентина Ивановна. Маленькая, худенькая и очень быстрая в жестах и словах женщина. В нашей школе была нехватка преподавателей. Поэтому она учила сразу трем языкам: английскому, немецкому и французскому. Помню, что некоторые наши девчонки прямо расцвели и увлеклись языком. Я была среди середнячков: грамматику понимала, письменные упражнения делала, но ни единого слова не могла выговорить вслух.

Однажды Валентина Ивановна предложила желающим походить на факультатив по немецкому. Я пошла, потому что она умела заражать, с ней рядом хотелось быть. С первого же занятия у меня стало получаться. Я не забывала ни ди, ни дер, ни даз. Я отвечала вслух на вопросы. Валентина Ивановна была изумлена и повторяла: «Анечка, у вас талант к немецкому! Ну почему же вы не пошли сразу немецким заниматься! Ах, если бы у нас было время!»

Времени у нас не было, мы заканчивали школу. В институте я сознательно пошла в группу «слабых» в английском. Пятерку за год автоматом я получила за литературный перевод стихотворения Томаса Гуда:

Our hands have met, but not our hearts;

Our hands will never meet again.

Friends, if we have ever been,

Friends we cannot now remain:

 

I only know I loved you once,

I only know I loved in vain;

Our hands have met, but not our hearts;

Our hands will never meet again!

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL + ENTER

Сообщить информацию об ошибке

Наталья Алымова. - Начиная со второго квартала 2015 года, продажи новых квартир активно поддерживались государственными субсидиями, в то время как на рынке вторичного жилья наблюдался спад.

Доп. информация (не обязательна для заполнения)

+1  
Alter Ego
17 января в 15:15
Интересно написано. Сразу вспоминаю свою школу...хотя не все так было плохо. Хорошее тоже запомнил. Кстати, хороших учителей было у меня много.
0  
Alter Ego
17 января в 19:39
спасибо, Анна!
0  
Alter Ego
18 января в 16:29
Спасибо за рассказ, читается легко, берет за душу... У меня тоже не получалось с английским, хоть с учителями везло. Я понимала тексты, знала грамматика, но с произношением была беда... Даже сейчас прочла стихотворение и перевела его, мне очень понравилось. Анна, может, все-таки поделитесь с читателями своим переводом?
0  
Alter Ego
19 января в 09:36
Спасибо за теплые слова. Переводом поделиться, в принципе, можно. Но в самом рассказе мне просто нравится звучание именно этого стихотворениея, оно просто, классическое, звуки его будто стирают ужас предыдущих абзацев. Не знаю, как объяснить. Так звучит.
Гость
Подписаться на комментарии
Чтобы комментировать от своего имени - авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.

Эти несложные правила помогут Вам получать удовольствие от общения на нашем сайте!

Мы рады, что Вы решили оставить свой комментарий на нашем сайте!

Для того, чтобы посещение нашего сайта и впредь оставалось для Вас приятным, просим неукоснительно соблюдать правила для комментариев:

  • Сообщение не должно содержать более 2500 знаков (с пробелами)
  • В комментариях запрещаются выражения, содержащие ненормативную лексику, унижающие человеческое достоинство, разжигающие межнациональную рознь.
  • Запрещаются спам, а также реклама любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи.
  • Не приветствуются сообщения, не относящиеся к содержанию статьи или к контексту обсуждения.

Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли. Администрация сайта оставляет за собой право удалять комментарии или часть комментариев, если они не соответствуют данным требованиям.

 

Читайте также

В США преподавательница усыновила своего любимого ученика

Врачи диагностировали у женщины порок сердца, который не позволял ей иметь своих детей

Самые высокие зарплаты ноября: 10 «дорогих» амурских вакансий

Оказывается, чтобы неплохо зарабатывать, не надо уезжать из Благовещенска
1

Андрей Плутенко: АмГУ - курс на инженерное образование

Семь вопросов ректору главного инженерного вуза Приамурья

Родителей Благовещенска возмутил урок полового воспитания в школе: «Это аморально»

В социальной сети взрослые люди написали, что подобные лекции поддерживают распущенность и ранние аборты
14

Бельгийский блогер собирает тысячи подписчиков фальшивыми фото со знаменитостями

Роб Эверейдж с помощью фоторедакторов «внедряет» собственное изображение к уже существующим фото, и получается неожиданный кадр
1

Сейчас на сайте

105 858

объявлений

Опрос
А вы поддержали бы законопроект о запрете увольнять ипотечников?
ВСЕ ОПРОСЫ
АРХИВ НОМЕРОВ